Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

социальная группа

видеоканал прихода

канал на youtube


Дорогие прихожане!

При нашем храме
по воскресным дням работает

православная библиотека.

Время работы:

8.30 - 9.30

11.30 - 14.00 


Дорогие братья и сестры!

При нашем храме работает сестричество

"МИРОНОСИЦА"

Сестры милосердия трудятся при бывшей железнодорожной больнице.

Прежде всего, оказывают духовную помощь больным, а также выполняют другие послушания.

Желающим вступить в сестричество нужно записаться на свечном ящике в храме.

Справки по телефонам:

42-47-99, 42-39-49.


 

Рекомендуем:

Последний номер журнала "МИРО"

№2 (41) 
Март-Апрель 2017

скачать


Фотоархив

Богоявление 2017 

ПРОСВЕТИТЕЛЬ ВСЕЯ ЯПОНИИ

 

31 марта 1970 спустя шестьдесят лет со дня своей кончины Русской Православной Церковью к лику святых был причислен архиепископ Николай (Касаткин). Как правило, архиереев, просиявших святой жизнью, прославляют в лике святителей: святитель Николай Чудотворец, святитель Спиридон Тримифунтский... Однако архиепископа Николая (Касаткина) прославили как равноапостольного, т.е. понесшего труды по распространению христианской веры, подобно святым апостолам. Неужели в XIX веке еще были такие люди, которые ничего не слышали о Христе? Оказывается, были. Равноапостольный святитель Николай является просветителем Японии, страны языческой, а кроме того еще и враждебно относящейся ко всему иностранному. Равноапостольный святитель Николай является основателем и первым предстоятелем Японской Православной Церкви, существующей и поныне как автономная (самоуправляющаяся) часть Московского Патриархата.

Главными японскими религиями являются синто, буддизм и конфуцианство. Справедливости ради, следует сказать, что свет христианства достигал японцев и до того, как начал свою миссию святитель Николай. Свет этот дошел до Японии с Запада, однако едва ли имел успех и скорее принес вред, чем пользу. В XVI веке испанец по происхождению католический монах Франциск Ксавье, принадлежавший к ордену иезуитов, проповедовал христианство в Японии. Сначала, его миссия имела видимый успех: многие японцы принимали Крещение, а к концу XVI века историки свидетельствуют о повсеместном распространении христианства. Но, по словам тех же историков, на внутренний мир японца, на его характер новая вера не оказала практически никакого влияния, в душе многие оставались язычниками. И вскоре этот недостаток проявил себя. Проповедники-иезуиты, кроме непосредственно дела проповеди, занимались еще и политиканством, желая подчинить Японию Ватикану. Эти интриги были раскрыты и стали причиной вражды против самих проповедников и жестоких гонений против новообращенных японцев. Но, если в первые века гонения на христиан делали их только сильнее духом, то здесь, в Японии, такого не было. Миссия была подавлена, миссионеры изгнаны, а новая вера запятнана.

На много лет Япония самоизолировалась от внешнего  мира. Иностранцы не могли въезжать в страну, а японцы под страхом смерти не могли уезжать из страны. Лишь в середине XIX века Российская империя наладила деловые отношения с Японией. А в 1858 году при русском консульстве в г. Хакодате был построен первый в Японии православный храм, для которого, конечно, потребовался священник.

1 августа 1836 года в селе Егорье-на-Березе Смоленской губернии, Бельского уезда в семье диакона Димитрия и его супруги Ксении Алексеевны Касаткиных родился мальчик, нареченный Иоанном. Ему-то и суждено было стать сперва священником при консульском храме, потом начальником Русской Духовной Миссии в Японии, потом - епископом, затем - архиепископом, а по сути - просветителем, апостолом страны «Восходящего солнца».

Господь Бог с детства закалял будущего своего апостола в горниле испытаний. В пятилетнем возрасте Иван лишился матери. В семье кроме него было еще двое детей, отец, диакон Димитрий, всеми силами пытался обеспечить свою семью, но материальное положение сельского духовенства того времени было весьма плачевным. Семья жила бедно. Однако самое главное богатство в своей жизни отец Димитрий все-таки смог стяжать и преумножил его в своих детях. Он был для них примером непоколебимой веры и того, что необходимо усердно и добросовестно исполнять свои обязанности, свое служение в любых жизненных ситуациях. Именно поэтому Иван рос верующим, целеустремленным человеком с удивительной силой воли.

Образование Ивану Касаткину давалось довольно легко. Он с отличием окончил Духовное училище в уездном городе Бельске. После чего поступил в Смоленскую Духовную Семинарию, несмотря на то, что из-за бедности в нее приходилось добираться пешком. Успешно освоив семинарский курс, Иван Дмитриевич Касаткин был направлен в Санкт-Петербургскую духовную академию.

«Будучи от природы жизнерадостен, я не особенно задумывался над тем, как устроить свою судьбу. На последнем курсе духовной академии я спокойно относился к будущему, сколько мог веселился и как-то отплясывал на свадьбе своих родственников, не думая о том, что через несколько времени я буду монахом». Так писал в своих воспоминаниях сам святитель Николай. И действительно, ему не нужно было заботиться об устройстве своей жизни по окончании академии, потому что Сам Бог устраивал его жизнь. Проходя однажды по академии, он увидел объявление, в котором спрашивалось, не желает ли кто поехать в качестве священника в Японию, служить там при посольской церкви в Хакодате и одновременно начать проповедовать Христа в этой стране. Несколько человек уже изъявили желание ехать, но только женатым семейным священником. Легкая мысль пролетела в голове у Ивана Дмитриевича: «А не поехать ли мне? Только не женатым священником, а монахом». Мысль именно пролетела, и он спокойно пошел на Всенощное бдение в храм. Там-то во время богослужения Господь его и уловил. Выйдя из храма, Иван уже был уверен, что ему обязательно следует ехать в эту страну, и только монахом. «Или миссия, или семья», - решил он. На следующий день Касаткин сообщил о своем намерении ректору, тот его одобрил, и Иван Дмитриевич подал прошение о пострижении его в монашество. 21 июня (по ст.ст.) 1860 года епископ Нектарий совершил постриг. Иван Дмитриевич Касаткин стал отныне монахом Николаем. Через несколько дней 29 июня ( по ст.ст.) в день святых первоверховных апостолов Петра и Павла его посвятили во иеродиакона, а на следующий день собора двенадцати апостолов – во иеромонаха (так называется священник-монах). Несколько дней отцу Николаю разрешили побыть дома, проститься с родными. И вот в июле 1860 года молодой миссионер иеромонах Николай отправился в Японию. Дорога туда оказалась нелегкой и пролегала через Сибирь. Целую зиму 1860 года отец Николай провел в городе Николаевске-на-Амуре у святителя Иннокентия (Вениаминова), просветителя Сибири, будущего митрополита Московского, а в ту пору епископа Камчатского. Последний, ведая нелегкий хлеб миссионерства, наставлял отца Николая, советовал ему вплотную заняться изучением японского языка.

«Когда я ехал туда, я много мечтал о своей Японии. Она рисовалась в моем воображении как невеста, ожидающая моего прихода с букетом в руках. Вот пронесется в ее тьме весть о Христе, и все обновится… Тогда я был молод и не лишен воображения, которое рисовало мне толпы отовсюду стекающихся слушателей, а затем и последователей Слова Божия, раз это последнее раздастся по всей Японской стране». Только через год «жених» смог добраться до своей «невесты». 2 июня ( по ст.ст.) 1861 года иеромонах Николай прибыл в порт японского города Хокадате.

Действительность, как оказалось, даже в малой степени не соответствовала ожидаемому. Во-первых, проповедь христианства была запрещена в Японии под страхом смертной казни. Во-вторых, «тогдашние японцы смотрели на иностранцев как на зверей, а на христианство как на злодейскую секту, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи». В-третьих, отец Николай не знал ни слова по-японски. Ни о какой проповеди не могло быть и речи. Вот как описывает свое состояние сам святитель: «Один Господь знает, сколько мне пришлось пережить мучений в эти первые годы. Все три врага: мир, плоть и диавол – со всей силой напали на меня восстали на меня и по пятам следовали за мной, чтобы повернуть меня в первом же темном, узком месте, и искушения эти были самые законные по виду: «Разве я, как всякий другой человек, не создан для семейной жизни? Разве не можешь в мире блистательно служить Богу и ближним? Разве, наконец, не нужны ныне люди для России более, чем для Японии?» И т.д. Тысячи наговоров выливают тебе в уши, и это каждый день и час, и наяву и во сне, и дома в келье, и на молитве в церкви. Много нужно силы душевной, великое углубление религиозного чувства, чтобы побороть все это». Отец Николай с головой погружается в работу. Он начинает учить японский язык, по его словам, «труднейший на свете». Сперва иеромонах Николай берет уроки у переводчика хакодатского губернатора. Затем, по его совету, начинает посещать частную японскую школу. «Я бился над японским, чуть ли не ежедневно воздыхая о том, что сутки состоят не из ста часов, и что нельзя все эти сто часов употребить на изучение языка…». Кроме языка подвижник изучает японские язык и литературу, местные религии буддизм, синтоизм, конфуцианство, посещает литературные собрания и даже языческие храмы. «Чем больше я знакомился со страной, тем более убеждался, что очень близко время, когда слово Евангелия громко раздастся там и быстро пронесется из конца в конец империи». Через восемь лет иеромонах Николай достиг удивительного знания японского литературного и книжного языка и хотя с сильным акцентом, но мог свободно говорить, а главное – быть понятым.

Господь вознаградил своего служителя. Живя при русском консульстве в городе Хакодате, отец Николай часто сталкивался там с одним синтоиским жрецом по имени Такума Савабе, который приходил туда в качестве учителя по фехтованию для сына русского консула. Савабе очень враждебно относился у иноземцам и тем более к иноверцам. При каждой случайной встрече с иеромонахом Николаем от смотрел на него с нескрываемой ненавистью и злобой. В конце концов отец Николай не выдержал такой немой вражды и первым заговорил с Савабе. Миссионер сказал, что не правильно судить о ком-то или о чем-то, совершенно не зная сути человека или дела. Он предложил Савабе выслушать рассказ о том, во что верит отец Николай, а потом решить, справедлива его ненависть к нему или нет. Так произошла первая огласительная беседа иеромонаха Николая с коренным японцем. Выслушав все, жрец ушел в задумчивости. Вскоре он испросил разрешения для новой встречи с русским священником, и их беседы стали регулярными. Через некоторое время отец Николай писал: «Жрец с нетерпением ждет от меня крещения. Он хорошо образован, умен, красноречив и всею душою предан христианству. Единственная цель его жизни теперь – послужить отечеству распространением христианства, и мне приходится постоянно останавливать его просьбы из опасения, чтобы он не потерял голову, прежде чем успеет сделать что-либо для этой цели». А вот как вспоминал о себе сам Савабе: «Открыто читать эту книгу (т.е. Евангелие)  я не мог, а читать хотелось. Вот я и выдумал читать ее в то время, когда совершал службы в своем мия (т.е. языческий храм). Положишь, бывало, перед собой Евангелие вместо языческого служебника, да и читаешь, постукивая в обычный барабан». Савабе привел к отцу Николаю двух своих друзей: врачей Сакаи Ацунори и Урано. К весне 1868 года на катехизаторские беседы приходило уже до 20 человек. А в апреле этого года отец Николай крестил трех друзей – Савабе, Сакаи и Урано, дав имена соответственно Павел, Иоанн и Иаков в честь святых апостолов. Так зародилась Японская Православная Церковь. К концу года были крещены еще 12 человек. И в 1870 году, по просьбе отца Николая, Святейший Синод учредил Японскую Духовную Миссию, начальником которой был назначен возведенный в сан архимандрита отец Николай.

В 1872 году в помощь отцу Николаю был прислан иеромонах Анатолий (Тихай). Именно его водительству вручается хакодатская Церковь, а сам архимандрит Николай 4 февраля 1872 года переезжает в Токио. Радость от успехов проповеди омрачается очередной волной гонений на христиан, которые уже претерпевались ими и в Хакодате. Многие принявшие Крещение увольняются с работы, некоторых сажают в тюрьмы, из-за неимения средств многие лишаются крова. Но Бог милостив к Японской Церкви. Уже в феврале 1873 года в стране издается указ, отменяющий все антихристианские законы. «Признаки того, что Богу угодно просвещение Японии светом Евангелия, с каждым днем выясняются все более… Число новообращенных растет… Господь попустил нам испытать гонения, но неизбежная туча уже прошла мимо…». В том же 1872 году отцу Николаю удается получить участок земли для духовной миссии. Адмирал Е.В. Путятин собрал и передал токийской миссии 32 тысячи рублей. На эти деньги было построено двухэтажное здание с домовой церковью, классами школы катехизаторов и спальными помещениями для учащихся. А на средства дочери адмирала О.Е. Путятиной и графини Орловой-Давыдовой там же открыли женскую школу на сто учениц. В 1878 году духовное училище для катехизаторов было преобразовано в семинарию. Об уровне и качестве образования в ней весьма красноречиво говорит тот факт, что министр иностранных дел Японии отдал туда учиться и своего сына и двоих племянников. К слову, в ней в свое преподавал и будущий патриарх, а тогда еще отец Сергий (Страгородский).

С 1874 года ежегодно в день святых апостолов Петра и Павла стали созываться поместные соборы Японской Церкви. На первом из таких соборов было решено рукоположить во священники бывшего жреца Павла Савабе, а в диаконы его друга Иоанна Сакаи. Замечательны слова, которые произнес Павел Савабе, когда узнал об этом: «Я, грешный и недостойный раб, был выбран во священники. Но, считая священное служение очень тяжелым и высказав разные другие причины, отказался было от священного сана. Но на это я не получил от Церкви разрешения. До настоящего времени  пораженный, я не нахожу слов. Одно только могу прямо сказать – именно, что все мы всецело предали себя на служение Церкви и поручили себя водительству духовного отца нашего. Повинуясь его увещаниям, я нашел своим долгом согласиться на требование Церкви и с благоговением подчиняюсь ее велению…»

К концу 70-х годов XIX века из числа самих японцев было уже 6 священников, 25 катехизаторов и 50 помощников катехизаторав. Поэтому архимандрит Николай обращается в Святейший Синод с просьбой об учреждении в Японии епископской кафедры. 17 марта 1880 года Синод постановляет рукоположить  начальника Японской Духовной Миссии архимандрита Николая (Касаткина) во епископа Ревельского и Японского. 30 марта того же года в Александро-Невской лавре хиротония была совершена.

По возвращении в Японию епископ Николай занимается устроением духовной жизни своей Церкви. Он регулярно посещает все существующие общины, преподает в семинарии, занимается переводом на японский язык Священного Писания и богослужебных книг.

В 1884 году святитель начинает строительство Токийского кафедрального собора Воскресения Христова. Стройка длилась относительно недолго. Уже в 1891 году собор при огромном стечении народа храм был освящен. Хор всю службу пел на японском языке.

Во время русско-японской войны 1904 года положение Японской церкви немного усложнилось. Появилось некоторое недоброе отношение к христианам, которые якобы могли быть пособниками русских. Епископ Николай отверг предложение Синода уехать на время в Россию и остался со своей паствой. Он благословил свою церковь, состоящую из японцев, молился о даровании победы японскому войску, а сам, лишив себя участия в общественном богослужении, занялся оказанием помощи военным русским солдатам. А по окончании войны обустраивал братские могилы погибших в плену русских воинов.

До конца своих дней святитель Николай не переставал трудиться, созидая Церковь Христову, но силы постепенно покидали его. В 1908 году помощником ему был прислал епископ Сергий (Тихомиров), которому владыка Николай передавал церковные дела. 3 февраля 1912 года в своей келье в кафедральном соборе отошел ко Господу архиепископ Николай. На его погребение стеклись все православные японцы, в храме положенное чтение евангелия постоянно прерывалось пением панихид. Так было до самого погребения тела святителя на кладбище Янаки.

Святой равноапостольный святитель Николай прожил 76 лет, из них 53 года он прослужил в Японии. Он оставил после себя в Японии один собор, 8 храмов, 175 церквей, 276 приходов, одного епископа, 34 иереев, 8 диаконов, 150 проповедников, 34110 православных японцев, заложив прочную основу Японской Православной Церкви.

иерей Антоний  Моргун