Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

социальная группа

видеоканал прихода

канал на youtube


Дорогие прихожане!

При нашем храме
по воскресным дням работает

православная библиотека.

Время работы:

8.30 - 9.30

11.30 - 14.00 


Дорогие братья и сестры!

При нашем храме работает сестричество

"МИРОНОСИЦА"

Сестры милосердия трудятся при бывшей железнодорожной больнице.

Прежде всего, оказывают духовную помощь больным, а также выполняют другие послушания.

Желающим вступить в сестричество нужно записаться на свечном ящике в храме.

Справки по телефонам:

42-47-99, 42-39-49.


 

Рекомендуем:

Последний номер журнала "МИРО"

№2 (41) 
Март-Апрель 2017

скачать


Фотоархив

Богоявление 2017 

Размышление о событии
бывшем
в Гефсиманском саду

Господь, совершив с учениками Своими Тайную Вечерю и преподав им Свои наставления, пошел с ними на гору Елеонскую (Мф. 26:30; Мк. 14:26; Лк. 22:39). Дорогою Он продолжал Свои последние поучения, закончив которые, Он обратился к Небесному Отцу с молитвой о Своих учениках и о тех, кто уверует по слову их.

Гефсиманский сад, Иерусалим.Гефсиманский сад, Иерусалим.

После этой молитвы Иисус «вышел с учениками Своими за поток Кедрон» на гору Елеонскую, где был Гефсиманский сад, не раз посещавшийся Господом, известный всем ученикам Его. «И говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. И взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. И, отошед немного, пал на лице Свое, молился...» (Мф. 26, 36-39).

Здесь Евангелие с особой полнотой раскрывает перед нами богочеловечество Иисуса Христа. Молитва есть обращение к Богу. Если Он Сам Бог, к кому же обращался Он?

Еще ранее Евангелие отмечало, что у Него было в обычае в день субботний посещать богослужение, даже в захудалой назаретской синагоге, а не только в великом иерусалимском храме. Так на какое же «богослужение» и как Он ходил: слушать и принимать обращенные к Себе молитвы или Самому молиться? Евангелие неоднократно повествует о Его молитве, обращенной к Богу Отцу. То Он рано, чуть свет, встает и уходит в пустынное место молиться, то Он Сам говорит Петру, что молился о нем, «чтобы не оскудела вера» его (Лк. 22, 32), то, совершая чудо, Он, вздохнув, смотрит на небо, видимо, с безмолвной молитвой и, наконец, молится в саду Гефсиманском.

Так Евангелие учит нас, что эта молитва Спасителя была не исключением, а завершением молитвенного подвига всей Его жизни, начиная с отроческого осознания, что храм, нареченный в Ветхом Завете «домом молитвы», есть дом Его Отца, от «ревности» по этому дому (Ис. 56, 7) до молитвы на Фаворе, которая была так пламенна, что преобразился не только просиявший сильнее солнца лик Его, но даже одежды Христовы. И наконец, эта гефсиманская молитва преклонила лицо Его к земле и потрясла и напрягла до кровавого пота все человеческое Его существо.

Дважды прерывал Господь Свою молитву – Он подходил к Петру и сыновьям Зеведеевым. Увы! Они были здесь, но не бодрствовали: сон овладел ими. Тщетно убеждал их Божественный Учитель бодрствовать и молиться, чтобы не впасть в искушение: «Дух убо бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41; Мк. 14:38). Ученики вновь засыпали, как только Спаситель отходил от них, чтобы продолжать Свою молитву, которая кончилась лишь тогда, когда приблизился час предания Сына Человеческого в руки грешников. Молитвенное напряжение Иисуса достигло высшей степени – выступивший кровавый пот падал каплями на землю (Лк. 22:44).

О чем же так пламенно молился Иисус? О чем умолял Он Небесного Отца, трижды припадая Своим лицом до земли? – «Авва Отче Мой! Все возможно Тебе; о если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня. Если возможно, да минует Меня чаша сия; пронеси чашу сию мимо Меня. Впрочем, не как Я хочу, но как Ты, не Моя воля, но Твоя да будет. – Отче Мой, если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ея, да будет воля Твоя» (Мф. 26:39, 42 Лк. 22Мк. 14:35-36).

Господь Иисус Христос был Богочеловек. Божеское и человеческое естества, не слившись и не изменившись, «нераздельно и неразлучно» (догмат Халкидонского собора) соединились в Нем в одном лице. Сообразно двум естествам, Господь имел и две воли. Как Бог, Иисус Христос был единосущен Богу Отцу и имел с Ним и со Святым Духом одну волю. Но как совершенный человек, состоящий из души и тела, Господь имел и человеческие чувствования и волю. Человеческая воля Его вполне покорялась Божеской. Господь подчинил Свою человеческую волю Божеской – искал лишь того, чтобы творить волю Небесного Отца («не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца» Ин. 5:30); духовная пища Его была – «творить волю Пославшего Его и совершить дело Его» (Ин. 4:34). А совершить предстояло дело, равного которому не было, которому должна была изумиться даже бесчувственная неодушевленная природа. Надлежало искупить человека от греха и смерти, восстановить единение человека с Богом. Надлежало, чтобы безгрешный Спаситель поднял на Себя весь человеческий грех, чтобы Он, не имеющий собственных грехов, почувствовал тяжесть греха всего человечества и так возскорбел о нем, как может только совершенная святость, ясно ощущающая даже малейшее отклонение от заповедей и воли Божией. Надлежало, чтобы Тот, в Ком ипостасно было соединено Божество и человечество, Своим святым, безгрешным человечеством испытал весь ужас удаления человека от своего Творца, разобщения греховного человечества с источником святыни и света – Богом. Глубина падения человечества воочию должна была выявиться в этот момент, ибо человек, не захотевший в раю повиноваться Богу и послушавший клеветавшего на Него диавола, теперь восстанет на своего Божественного Спасителя, оклевещет Его и, объявив Его недостойным жить на земле, повесит Его на древе между небом и землей, чем подведет под проклятие богодарованного закона («Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом [всякий] повешенный [на дереве], и не оскверняй земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе в удел» Втор. 21:22-23). Надлежало, чтобы безгрешный Праведник, отверженный грешным миром, за который и от которого Он страдал, простил человечеству это злодеяние и обратился к Небесному Отцу с молитвой, чтобы и божественная Правда простила ослепленному диаволом человечеству это отвержение своего Создателя и Спасителя. Такая святая молитва не могла не быть услышанной, такая сила любви должна была соединить источника любви – Бога с теми, кто хоть теперь почувствуют эту любовь и, поняв насколько до сих пор пути человеческие отстояли от путей Божиих, возымеют крепкую решимость – через воспринявшего человеческое естество Создателя опять вернуться к Богу Отцу.

Так, как тогда молился Иисус, Он никогда не молился в Своей жизни. Его неописуемая тоска проявляется в кровавом поте и в напряженном увещании ученикам, по крайней мере, хотя бы  только бодрствовать с Ним, если они уже не в состоянии помочь Ему иначе. Каким же ужасным и громадным должно быть мучение Сына Божия, если оно вызвало из Его души такие вопли, ввело Его в такую тоску и смятение и заставило так молиться? Как же ужасна и громадна была душевная мука, если она выжимала кровавый пот и требовала непременного присутствия учеников?

Страха перед смертью у Христа быть не могло. В противном же случае Сына Божия нельзя было бы поставить и рядом со Стефаном, у которого пред врагами просветилось лицо, а в момент смерти он увидел славу Божию. Тогда невозможно Сына Божия поставить рядом с тем мучеником, который, восходя на пылающий костер, в восторге пел: «О блаженный день!» Иначе Его нельзя было бы сравнить со множеством исповедников, встречавших за Его имя смерть с пылающим от радости лицом и с восторгом в сердце и на устах.

Не страх смерти взволновал и ужаснул Христа. Послушаем только, с каким спокойствием Он несколько раз возвещает о Своей смерти и страданиях! Всмотримся, как Он устанавливает Святую Евхаристию и говорит, что Его Тело предается и Его Кровь проливается во оставление грехов. Посмотрим только, с каким вдохновением произносит Он Свою первосвященническую молитву. Обратим свое внимание на то, как Он затем везде – и у первосвященников, и у игемона, и при всех страданиях, и на скорбном пути, наконец, и на кресте, – сохраняет Свое мужество и долготерпение. Отсюда если бы в данном случае Он говорил, поступал, молился и страдал иначе, то Он оказался бы в противоречии с Самим Собой. Нет, то не был страх пред смертью. Иначе Он не оправдал бы слов Писания: «праведник и при смерти своей имеет надежду» (Притч. 14, 32). Христос тогда встал бы в противоречие с собственным увещанием: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10, 28).

Не страх смерти взволновал и ужаснул Христа. Не от него избавить просил Он Отца. Он молился «чтобы, если возможно, миновал Его час сей» (Мк. 14, 35). Должно быть, этот Гефсиманский момент был полон невыразимого ужаса и страха. Мы это поймем несколько, если вспомним слова пророчества: «Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас» (Ис. 53, 6). Мы несколько постигнем это, когда вдумаемся в слова апостола: «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас [жертвою за] грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5, 21). «За нас жертвою за грех» – в этом и лежит весь ужас того страшного часа. Грех целого мира лег на святую главу и сердце Христа. Все преступления и беззакония от начала мира и за все настоящие и будущие времена всех сынов человеческих скопились там; все нарушения и оскорбления Его святого закона, которые некогда вызывали Его праведный суд и гнев, теперь собрались сюда и сплелись в невыразимое и тяжкое бремя: всей тяжестью легло оно на сердце и совесть нашего Ходатая и Посредника. Он, не ведавший греха и Святой, должен был почувствовать сказанное о Нем: «Окружили меня беды неисчислимые; постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу: их более, нежели волос на голове моей; сердце мое оставило меня» (Пс. 39, 13). Вместе с тем Он тотчас же восчувствовал все проклятия Божественного закона и ужас пред Божественным судом. Ни один светлый луч не упал в непроглядную тьму этого ужасного момента. Гнев правосудного Бога лег на возлюбленного Сына, поднявшего грех мира, и благоволение Отца оставило Того, Кто когда-то изрек: «Отец не оставил Меня одного, ибо Я всегда делаю то, что Ему угодно» (Ин. 8, 29). Ныне для Него наступает и смерть, как возмездие за грех, как тому, кто состоит во власти диавола,  смерть – со всеми её ужасами. Для этого-то и грядёт князь тьмы со всем своим могуществом и лукавством. В пустыне он пытался увлечь Христа земными благами, а здесь, в саду, он стремится победить Его страхом и ужасом. Как он старался это устроить – нам неизвестно. Но из уст Самого Христа знаем, что на Него набросилась  вся «власть тьмы» (Лк. 22, 53). Со всех сторон на Него посылались разженные стрелы лукавых: Бог отдал Его в их власть. В этом состояла та горькая чаша, какую надлежало испить Искупителю в Гефсиманском саду. Страшный час наступил в Его жизни.

Эта Гефсиманская картина поразительна и ужасна по тяжести греха, ужасна по величию гнева и суда Божия, ужасна по силе темного могущества. В тоске и скорби Спасителя, в Его стонах и воплях мы имеем проповедь, потрясающую наш ум и заставляющую дрожать наши ноги. Если так бывает с зеленым деревом, то, что же будет с засохшим? Если Единородный и Возлюбленный Сын Божий, при совершеннейшем благоволении к Нему Отца, должен был так ужасаться и страдать за чужие грехи, то что же будет с нами, когда Бог-ревнитель будет судить и наказывать всех преступников Его закона? «Страшно впасть в руки Бога Живаго!» (Евр. 10, 31).

Но вместе с тем все это является и картиной блаженной отрады для всякого сокрушающегося и жаждущего правды сердца. Слово – Гефсимания – означает точило для оливок (маслин). Здесь Христос, по словам пророка Исаии, истоптал за нас точило гнева Божия. Ныне Он говорит: «Я топтал точило один, и из народов никого не было со Мною; и Я топтал их во гневе Моем и попирал их в ярости Моей; кровь их брызгала на ризы Мои, и Я запятнал все одеяние Свое; ибо день мщения - в сердце Моем, и год Моих искупленных настал. Я смотрел, и не было помощника; дивился, что не было поддерживающего» (Ис. 63, 3-5). Слава и хвала Богу, что день мщения и год искупленных настал! Ради нас Он перенес смущение, да нас утешит! Ради нас Он понес бремя, да нас освободит! Ради нас Он претерпел ужас, да мы будем блаженны! И теперь мы можем понять слова пророка: «нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, [что] Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего [было] на Нем, и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53, 2-5).

Мир и не подозревал еще величия наступающего дня – Великой Пятницы. Перед взором же Богочеловека открыто было все имеющее быть. Добровольно жертвовал Он Собою для спасения человеческого рода. И теперь Он пришел в Гефсиманский сад помолиться наедине Своему Небесному Отцу. Здесь Он совершит ту жертву, которая спасет род людской, – добровольно отдаст Себя на страдания, предаст Себя во власть тьмы.

иерей Михаил Берзон